23 января 2026 года в Воронежском государственном университете состоялась Международная научно-практическая конференция «Фундаментальные положения теории доказательственного права и их практическая реализация в современном цивилистическом процессе».
Международная научно-практическая конференция была приурочена к юбилею вице-президента Федеральной палаты адвокатов РФ, президента Адвокатской палаты Воронежской области, профессора кафедры гражданского права и процесса ВГУ, доктора юридических наук, профессора Олега Владимировича Баулина.
Конференция прошла в смешанном (очном и дистанционном) формате в первом корпусе Воронежского государственного университета и объединила ученых-правоведов из России, Беларуси, Узбекистана и Казахстана. Организатором мероприятия выступила кафедра гражданского права и процесса ВГУ. Модераторами конференции стали заведующий кафедрой гражданского права и процесса ВГУ, доктор юридических наук, профессор Е. И. Носырева и доцент кафедры гражданского права и процесса ВГУ, кандидат юридических наук Д. Г. Фильченко. В работе конференции приняли участие представители совета Адвокатской палаты Воронежской области – исполнительный вице-президент Адвокатской палаты Воронежской области Л. С. Черникова, член совета Адвокатской палаты Воронежской области И. А. Татарович, председатель квалификационной комиссии Адвокатской палаты Воронежской области Д. Б. Врачев.
С приветственным словом к участникам конференции обратился ректор Воронежского государственного университета, доктор юридических наук, профессор Ю. Н. Старилов. Он поздравил профессора О. В. Баулина с юбилеем, подчеркнул его глубокий вклад в развитие юридической науки, укрепление авторитета адвокатуры и вручил Благодарность от Воронежского государственного университета за многолетний добросовестный труд. Выступая с приветственным словом к участникам конференции, и. о. декана юридического факультета Воронежского государственного университета Ю. Б. Носова обратила внимание на многогранность научной и практической деятельности профессора О. В. Баулина, результатом которой являются не только фундаментальные научные труды, но и большое число учеников, развивающих концепцию доказательственного права в диссертационных исследованиях и практической адвокатской деятельности.
Участникам конференции были представлены видео-поздравления, подготовленные для профессора О. В. Баулина коллегами из Воронежского государственного университета и Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова, зачитаны поздравительные адреса от ректора Саратовской государственной юридической академии и президента Адвокатской палаты Ростовской области В. В. Запорожцева.
Пленарное заседание конференции было открыто докладом профессора О. В. Баулина, посвященным проблемам объективной истины в процессуальном праве. Отмечая общее доктринальное значение категории «объективная истина», О. В. Баулин подчеркнул, что в настоящее время о ней сложно говорить как на уровне законодательства, так и правоприменительной практики. Даже в системе норм уголовно-процессуального права, где стремление к достижению объективной истины всегда было одной из главных целей, сейчас доминирует понятие конвенциональной истины. Это объясняется широким распространением дел, рассматриваемых в особом порядке в соответствии с главой 40 УПК РФ – при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением. Отчасти такие тенденции развития уголовного процесса затронули и адвокатское сообщество: с появлением специальных процедур количество поручений адвокатов стало резко снижаться. Но основные последствия такой динамики в том, что они лишают смысла процедуру поиска объективной истины в судебном процессе, смещают акценты в сторону согласительных процедур и напрямую затрагивают принципы справедливости и состязательности, роль и значение которых при таких условиях также снижаются.
Обращаясь к цивилистическому процессу, профессор О. В. Баулин обратил внимание на особое понимание в нем достижения «истины» при рассмотрении дела. При этом оно все же не сводится к приоритету примирительных процедур, когда можно было бы утверждать, что истина в гражданском процессе устанавливается мировым соглашением.
Основные нормы, опосредующие цивилистический процесс, - это нормы гражданского права. Материальные гражданские правоотношения всегда могут быть изменены соглашением сторон. В связи с этим важно понимать, с какой точки зрения необходимо говорить об истине в цивилистическом процессе. В гражданском судопроизводстве имеется большой объем специальных доказательственных правил, которые устанавливаются в различных целях – склонить участника процесса к определенному поведению или предоставить информацию о наличии и объеме его прав и т. п. Поэтому достижение истины не является целью доказывания, а должно рассматриваться как принцип доказательственной деятельности, который гарантируется состязательной формой судебного процесса.
Заведующий кафедрой гражданского процесса Сибирского федерального университета, профессор Т. В. Сахнова, подчеркивая вневременное значение объективной истины, обратила внимание на специфику ее понимания в зависимости от частноправового или публично-правового подхода. Она отметила, что судебное доказывание не может быть рассмотрено через логику, поскольку суждения участников процесса в большинстве случаев являются неочевидными, а потому раскрытие их очевидности в судебном процессе через логические приемы невозможно. Логика поиска истины не работает с вероятными и переменными величинами. Понимание этого должно быть исходным при рассмотрении понятия истины и доказывания в цивилистическом процессе.
Профессор кафедры гражданского процесса Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова Е. В. Кудрявцева рассмотрела особенности бремени доказывания в сравнительно-правовом аспекте, на примерах российского и зарубежного опыта. Она отметила, что вопросы распределения бремени доказывания урегулированы во всех странах мира, среди которых наиболее интересен опыт Великобритании, Франции и Германии. Отмечая в целом сходство процессуальной логики доказывания, профессор Е. В. Кудрявцева обратила внимание на стандарты доказывания в английском гражданском процессе и наличие определенной активности суда при стремлении в целом к его нейтралитету. Французский опыт регулирования гражданского процессуального судопроизводства устанавливает необходимость сотрудничества между сторонами и судом в целях содействия осуществлению правосудия, что прямо предусмотрено действующим ГПК Франции. Суд также участвует в осмотре доказательств, в том числе проводя его по собственной инициативе, истребует документы, может на основании ходатайства содействовать сторонам в представлении необходимых доказательств. В немецкой практике цивилистического процесса также есть общие и специальные правила распределения бремени доказывания, которые в ряде случаев позволяют суду по собственной инициативе истребовать необходимые доказательства, производить осмотр или назначать экспертизу. Таким образом, проблеме распределения бремени доказывания посвящено большое число норм как в российской, так и в зарубежной правовой действительности.
Профессор кафедры гражданского процесса Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова, доктор юридических наук Е. А. Борисова посвятила свой доклад проблематике новых доказательств в апелляционном производстве. Он отметила, что в последнее время апелляционные суды все больше превращаются в суды первой инстанции, что особенно ярко проявляется на примере дел с назначением судебной экспертизы. Суды первой инстанции часто самоустраняются от назначения экспертизы, и это бремя падает на апелляционные суды. Пленум Верховного Суда РФ не предлагает в данном случае четких критериев необходимости назначения экспертизы, но судебная практика свидетельствует о таковой. Так, в одном из дел 2023 года истец и ответчик представили суду лингвистические заключения, при этом никто не ходатайствовал о назначении экспертизы. Решение состоялось в пользу одной из сторон, и в апелляции стороны опять не просили о назначении экспертизы. Суд не назначал экспертизу по собственной инициативе и, по мнению профессора Е. А. Борисовой, не был обязан это делать. Но Верховный суд РФ отменил все постановления нижестоящих судов с указанием на необходимость проведения экспертизы и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
В современной судебной практике есть много определений Верховного Суда РФ, которыми отменены решения нижестоящих судов по мотивам необходимости назначения судом экспертизы, в том числе, и в случаях, когда суд первой инстанции действовал, основываясь на преюдиции (когда экспертиза имелась в материалах уже рассмотренного дела). В связи с этим судам, очевидно, следует обращать больше внимания на проведение экспертизы по делу, несмотря на то что прямой обязанности к этому в законодательстве нет.
Профессор кафедры арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии, доцент кафедры гражданского процессуального права Северо-Западного филиала РГУП имени В. М. Лебедева, доктор юридических наук Е. А. Нахова в своем докладе обратилась к вопросу о взаимосвязи предмета доказывания и правил распределения обязанностей по доказыванию. Она подчеркнула, что данные категории необходимо рассматривать во взаимосвязи, поскольку предмет доказывания определяет границы доказательственной деятельности. Исследователи, как правило, узко рассматривают предмет доказывания – как совокупность материальных фактов или как пределы доказывания.
Е. А. Нахова отметила, что именно профессор О. В. Баулин в своей научной деятельности первым начал разрабатывать, помимо общих правил доказывания, правила специальные. По мнению докладчика, проблемы конкретизации правил доказывания имеют большое значение для установления истины в судебном процессе, правильного определения предмета доказывания и предотвращения отмены судебных актов.
Заведующий кафедрой гражданского процессуального и трудового права Е. С. Смагина представила на обсуждение вопрос о доказательственных механизмах «выравнивания» положения сторон в цивилистическом процессе. Она обратила внимание участников конференции на появление в современном процессуальном праве «псевдопрезумпций», например, презумпции «зловредности сильной стороны». Именно на данной «псевдопрезумпции» строятся стандарты доказывания в современном цивилистическом процессе. Это возникает в результате смешения процессуального статуса и субъекта, которое приводит к объявлению любого субъекта «зловредной стороной», что не является верным с точки зрения соблюдения баланса интересов участников процесса.
И. о. профессора кафедры гражданского права Ташкентского государственного юридического университета С. Ф. Иноятова представила доклад о защите гражданских прав сквозь призму доктрины доказательственного права. Она обратила внимание на то, что процесс доказывания усложняется в условиях активной цифровизации гражданского оборота. В действующем ГПК Республики Узбекистан основные изменения коснулись усиления принципа состязательности с одновременными требованиями к повышению активности сторон.
С. Ф. Иноятова отметила, что распределение бремени доказывания должно осуществляться гибко, в целях эффективной защиты интересов сторон. При этом принцип законности доказывания подразумевает обеспечение баланса между защитой прав участников процесса и соблюдением процессуальных гарантий. В связи с этим суд не занимает пассивную позицию – он может и должен ограничивать процессуальную активность (распределяет бремя доказывания, содействует представлению доказательств и т.д.).
Заведующий кафедрой международного права, профессор кафедры гражданского процесса Уральского государственного юридического университета имени В. Ф. Яковлева, доктор юридических наук И. Г. Ренц посвятил доклад доказыванию при рассмотрении судами трансграничных дел. Он подчеркнул, что трансграничность осложняет доказывание при том, что локализация доказательств за рубежом не изменяет состязательной природы процесса. Стороны сами должны найти доказательства, зафиксировать и доставить в суд.
И. Г. Ренц сделал вывод, что у местного суда должна быть только компенсаторная функция помощи стороне, которая не справляется со своим бременем доказывания. Нужно также учитывать, что доказательства составляют часть юридической культуры определенного общества, в связи с чем их перенос на зарубежную почву может быть «процессуально болезненным». В качестве интересного примера можно обратить внимание на спор о русских активах ирландского миллиардера (Определение Верховного Суда РФ от 15.12. 2014 г. по делу № А07-12937/2012).
Доцент кафедры теории и истории государства и права, кандидат юридических наук, советник президента Адвокатской палаты Воронежской области Н. В. Малиновская в своем докладе обратила внимание на теоретико-правовые аспекты дискуссии о природе доказательственного права. Она подчеркнула, что системный подход, на основе которого в отраслевых науках делают выводы об отнесении доказательственного права к институту или подотрасли права, в современной теории права подвергается критике или значительному переосмыслению с позиций юридической социологии. «Системой» в юридической науке называют совокупность как однородных, так и разнородных объектов действительности, спорят о том, способно ли изменяться действие системы правовых норм в результате только внешних воздействий (государственной воли) или внутренних изменений и самовоспроизводства механизмов регулирования самой системы. В связи с этим различие взглядов на природу доказательственного права в науке цивилистического процесса имеет обоснование, в том числе, в современной теории права. Решение данного научного вопроса во многом зависит от подхода к группировке правовых норм со стороны конкретного ученого, поскольку само понятие «система права», частью которого являются доказательственные правила, является результатом деятельности правовой доктрины и лишь отчасти зависит от воли законодателя.
Доцент кафедры гражданского процесса Саратовской государственной академии, кандидат юридических наук М. Ю. Лебедев рассмотрел судебное доказывание в контексте справедливости судебной защиты. Он отметил, что зачастую доказывание экстраполируется на сущность гражданского судопроизводства, которое, между тем, надо воспринимать шире – через цели и задачи и, в том числе, через призму справедливости. В современном гражданском процессе принцип справедливости рассматривается как данность, будучи постоянно упоминаем в постановлениях Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ.
Справедливость воспринимается как итог судебной защиты – в форме заключения мирового соглашения или вынесения судебного решения. По мнению М. Ю. Лебедева, при всем разнообразном понимании принципа справедливости в гражданском процессе, его реализация состоится, если суд приложит максимальные усилия к примирению сторон. Тем не менее, при оценке справедливости судебной защиты необходимо учитывать отдельные исторические и географические особенности, поскольку справедливость как принцип права имеет выраженный культурологический контекст.
Доцент кафедры гражданского процесса Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова, Заслуженный юрист РФ Т. К. Андреева в своем докладе проанализировала проблемы доказывания в корпоративных спорах. Она отметила, что корпоративный характер спора обусловливает значительные особенности процесса доказывания, в связи с чем важно изначально правильно определить природу спора. Необходимо доказать наличие у лица права на обращение в суд в связи с корпоративным спором (пример – Определение Верховного Суда РФ по делу Постригайло vs. ООО «Разрез Аршановский» от 18.01.2021 г. № 302-ЭС19-4085). В упомянутом деле были представлены правовые заключения ученых из МГУ имени М. В. Ломоносова и Исследовательского центра частного права имени С. С. Алексеева. Одним из дискуссионных является вопрос о том, можно ли считать данные заключения доказательствами.
АПК РФ устанавливает более широкий перечень доказательств по сравнению с ГПК РФ, что позволяет включить заключения в данный перечень. В указанном деле суд не давал оценку представленным заключениям, но фактически основывал свои выводы на одном из них.
В корпоративных спорах ответчик несет бремя опровержения доказательств истца – такая позиция была сформулирована еще Высшим Арбитражным Судом РФ в 2010 году. Наиболее ярко данное бремя проявляет себя в спорах о субсидиарной ответственности, когда ответчику необходимо доказать отсутствие вины в невозможности полных расчетов с кредиторами. В арбитражном процессе отзыв ответчика на исковое заявление обязателен – он должен отреагировать на каждый из заявленных доводов истца. Это поднимает отдельную проблему бремени опровержения доводов истца в процессе.
Заведующий кафедрой арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии, профессор С. Ф. Афанасьев проанализировал возможность применения судебной неустойки по делам, возникающим из публичных правоотношений. Он отметил, что астрент дает пример того, как должны характеризоваться правовые институты. Если в 2014 году многие говорили об отсутствии данного института в российском правовом регулировании и невозможности применения астрента, то другая часть ученых и практиков, наоборот, поддержала данный институт, и фактически он начал применяться еще до официального введения в Гражданский кодекс РФ в 2015 году.
Когда в 2018 году институт астрента появился также в ГПК РФ и АПК РФ, возникли вопросы о целесообразности его дублирования и о природе данного института – является ли он уже известным или новым, самостоятельным процессуальным институтом. По мнению С. Ф. Афанасьева, астрент надо понимать как более широкий процессуальный институт, выходящий за установленные границы материального права. В связи с этим мы наблюдаем, что данный институт приобретает выраженную публично-правовую составляющую и рассматривается как мера процессуального воздействия. При этом Верховный Суд РФ отрицательно ответил на вопрос о возможности применения астрента в административном судопроизводстве, но мотивация такой позиции остается неясной.
Профессор кафедры экологического, трудового права и гражданского процесса Казанского (Приволжского) федерального университета М. Р. Загидуллин посвятил свой доклад современным презумпциям в институте субсидиарной ответственности. Одними из наиболее известных являются презумпция вины в невозможности полного погашения требований, документарная презумпция, презумпция неплатежеспособности, наследственной ответственности и другие. Для освобождения от действия презумпций контролирующие должника лица должны доказать свою добросовестность и отсутствие причинно-следственной связи между своими действиями и убытками. На практике опровержение презумпций вызывает ряд сложностей, что зачастую приводит к нарушению баланса интересов кредиторов должника и лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности.
Заведующий кафедрой судебной власти и правоохранительной деятельности Тверского государственного университета О. В. Жукова обратила внимание на особенности доказывания при рассмотрении дел с участием несовершеннолетних в административном судопроизводстве. Они касаются как перечня доказательств, так и требований к ним. Сам перечень обстоятельств, подлежащих выяснению, не является исчерпывающим. Суд вправе выяснить иные обстоятельства, установить роль родителей в совершении правонарушения несовершеннолетним и другие факты.
О. В. Жукова высказала мнение о том, что назначение психолого-педагогической экспертизы по всем делам с участием несовершеннолетних, вероятно, позволяло бы каждый раз вырабатывать действительно эффективное решение по делу и предотвращать негативные последствия от применения принудительных мер. Также в случаях применения судебного порядка, связанного с отказом родителей от медицинского вмешательства, целесообразно уже на начальной стадии судебного разбирательства предусмотреть привлечение медицинских специалистов, способных дать судье разъяснения о необходимости проведения медицинского вмешательства на основе специальных знаний.
Заведующий кафедрой гражданского процесса Санкт-Петербургского государственного университета М. З. Шварц в своем докладе обратился к проблеме свободы соглашений о фактах. Он рассмотрел пример дела 2018 года, в котором между сторонами возникли разногласия по договору строительного подряда. Заказчик и подрядчик подписали соглашение, в котором подрядчик утверждал, что получил оплату за произведенные работы. Но впоследствии он обратился в суд с иском к заказчику, в котором отрицал факт получения оплаты и требовал ее произвести. При этом, кроме подписанного ранее соглашения, других доказательств, подтверждающих факт оплаты, в деле не имелось. Несмотря на позиции нижестоящих судов, которые ссылались на свободу договора, Верховный Суд РФ отменил решения в пользу истца и не усмотрел оснований, по которым можно было бы считать ничтожным подписанное соглашение о произведенной оплате.
Данный пример поднимает дискуссионный вопрос о том, можно ли в договоре объявить несуществующее существующим. По мнению М. З. Шварца, процессуальные нормы позволяют это сделать, а материальные – напрямую нет. Договариваться о фактах можно только перед лицом суда. Вне суда такой свободы не существует, а в суде она возможна, поскольку есть публично-правовой контроль. М. З. Шварц не согласился с позицией Верховного Суда РФ, обратив внимание на то, что можно договариваться о правах и обязанностях, об отказе от права, но не об отсутствующем факте. Свобода договариваться о фактах – явление только процессуального порядка. Тем не менее, указанный пример подтверждает, что давно изученные соглашения о фактах продолжают ставить новые вопросы перед правовой доктриной и судебной практикой.
Преподаватель кафедры гражданского процессуального и трудового права Южного федерального университета А. С. Кожухова обратилась к вопросу о преюдициальности судебных актов, подчеркнув, что действующие нормативные положения о преюдициальности не отвечают запросам судебной практики. Уже сложились механизмы опровержения преюдиции, в том числе, исходящие от Верховного Суда РФ. Для опровержения преюдиции надо установить четкие нормативные критерии (например, интересы третьих лиц или публичные интересы) и предусмотреть механизмы отмены ранее принятого судебного акта.
Аспирант департамента правового регулирования бизнеса Факультета права НИУ «Высшая школа экономики», юрист Коллегии адвокатов «Монастырский, Зюба, Степанов и партнеры» К. А. Яжборовский поднял вопрос о судебной дискреции при истребовании доказательств из-за рубежа. Он отметил, что российское законодательство и судебная практика допускают направление таких поручений, но представление доказательств в данном случае имеет ряд проблем, в числе которых дискреционный принцип судебного усмотрения, основанный на соотношении международной вежливости и целесообразности. Здесь оказываются затронутыми фундаментальные вопросы доказывания, поскольку возможность истребования доказательств из-за рубежа влияет на возможность исполнения стороной своего бремени доказывания.
В юридической науке критически относятся к применению вежливости в международном гражданском процессе, так как это может поставить суд в затруднительное положение в вопросе о том, какими ориентирами руководствоваться. Критерии применения международной вежливости для российских судов неочевидны, в то время как в государствах, где международная вежливость применяется давно, критерии ее применения уже выработаны судебной практикой. Чаще всего таковыми являются наличие ходатайства об истребовании доказательства и отсутствие международного договора, целесообразность и эффективность, оценка наличия иных механизмов получения доказательств.
Аспирант кафедры гражданского и административного права имени М. С. Шакарян МГЮА имени О. Е. Кутафина, адвокат П. В. Савищев рассмотрел отдельные особенности доказывания наличия оснований для процессуального правопреемства, которые относятся и к частноправовой, и к публично-правовой сфере. Он отметил, что работы профессора О. В. Баулина вносят научный вклад и в предметную область процессуального правопреемства, например, в части суждений о невозможности направления судом запроса о наличии завещания. При этом одними из наиболее интересных являются вопросы публичного правопреемства, основа разрешения которых заложена в организации работы судов и в их цифровых возможностях.
Ассистент кафедры арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии В. В. Ушаков обратил внимание участников конференции на латентность злоупотребления правом в корпоративных спорах, отметив, что для исключения злоупотреблений суды должны руководствоваться не только формой, но и использовать контекстуальный подход при оценке поведения сторон.
В завершение конференции профессор Е. И. Носырева выразила уверенность в том, что поднятые на ней дискуссионные вопросы оставляют широкие возможности для новых научных исследований.
Профессор О. В. Баулин поблагодарил участников конференции за интересные выступления и поднятые проблемы, дающие повод для новых рассуждений и дискуссий. Он отметил, что не только правовая доктрина, но и Верховный Суд РФ (а ранее – и высший Арбитражный Суд РФ) сформировали множество суждений о стандартах доказывания. Дискуссии касались вопроса о том, являются ли они обязанностями, конкретизацией общих правил или группой доказательственных фактов, необходимых для конкретизации родового обстоятельства. Судебная практика показывает, что и в настоящее время возникает множество вопросов, вызывающих необходимость подробных рассуждений о видах бремени доказывания, ответы на которые дает современная юридическая доктрина.
