Интервью вице-президента ФПА РФ, президента АП ВО Олега Баулина медиахолдингу «ТВ-Губерния» в связи с Днем Российской адвокатуры.
В 2026 году адвокаты впервые официально празднуют День Российской адвокатуры. Постановление об утверждении профессионального праздника по поручению Президента РФ подписал в июне 2025 г. председатель Правительства Михаил Мишустин. Вице-президент ФПА РФ, президент Адвокатской палаты Воронежской области Олег Баулин в интервью медиахолдингу «ТВ-Губерния» рассказал о задачах, над которыми сейчас работают воронежские адвокаты, новых направлениях развития адвокатуры и векторах социальной миссии. В 2025 г. и с начала 2026 г. воронежские адвокаты успешно разбирались и с единым государственным реестром адвокатов, и с новыми формами ордеров на выполнение поручений, и с новыми адвокатскими удостоверениями, и с КИСАР – так называется, комплексная информационная система «Адвокатуры России», которая многофункциональна, и необходимо было отладить автоматизированное распределение нагрузки по назначению. С этими задачами воронежцы успешно справились.
- Праздник – это всегда награды и поощрения. За что – и какими – наградами – отмечают адвокатов?
- Более 80 воронежских адвокатов получили награды ФПА РФ в этом году. Именно в 2026-м - по итогам работы за 2025-й - есть Орден «За верность адвокатскому долгу». Это одна из самых высоких наград Федеральной палаты адвокатов. Им были награждены адвокаты Татарович и адвокат Юдина. Вручены воронежским адвокатам несколько медалей за заслуги в защите прав и свобод граждан, почётные грамоты, медали за профессионализм, благодарности. За что получали? За отличную профессиональную работу, за значимые достижения. В защите прав граждан, в ведении процессов, за участие в оказании бесплатной юридической помощи, потому что, есть, например, некоторые категории дел, некоторые категории граждан, которым на самом деле БЮП не полагается, но адвокатская палата все равно организует оказание такой помощи, и причём мы всё это делаем уже и на федеральном уровне, даже рекомендуя. Эта работа не оплачивается государством, но адвокаты, которые ведут такую работу, они отвлекаются от своей основной работы, они тратят время на выполнение социально необходимых, социально полезных функций, поэтому такие адвокаты награждаются. Есть ещё награда. Наша, придуманная в Адвокатской палате Воронежской области. Правда, я и в других региональных палатах видел, что подобные награды тоже существуют. У нас, в АП ВО, есть награда «Оправдательный приговор «Вершина доблести адвоката». Мы заказывали на Госзнаке достаточное количество таких наград, вручаем только одну. Но в этом году наград всё-таки две, потому что у нас два равноценных оправдательных приговора получилось, которые были представлены на участие в конкурсе. Есть и награды Министерства юстиции Российской Федерации, нашего регионального Управления Минюста, есть награды, которые вручаются от имени Федеральной палаты адвокатов, и от имени ещё Гильдии российских адвокатов, от Адвокатской палаты Москвы и от адвокатской палаты Московской области. А Любовь Сергеевна Черникова, вице-президент нашей палаты, была награждена Серебряной медалью Ф.Плевако в этом году. Так что за действительно выдающиеся успехи, за помощь в решении социальных проектов мы вручаем награды и гордимся тем, что такое большое количество воронежских адвокатов награждается.
- Вы упомянули оказание адвокатами бесплатной юридической помощи, и, насколько я могу заметить, круг лиц, которым положена БЮП, всё время расширяется. Создает ли такая социальная миссия адвокатуры дополнительные сложности?
- С бесплатной юридической помощью, которая оказывается в рамках государственной системы бесплатной юридической помощи, не всё так просто. Понимаете, законодательная работа - она достаточно продолжительная по времени. Иногда излишне продолжительная. Вы сказали о расширении перечня граждан, которые вправе претендовать на получение бесплатной юридической помощи; действительно, в 2025 году среди прочих категорий граждан, которые получили возможность пользоваться помощью адвокатов бесплатно в рамках государственной системы, оказались и беженцы, вынужденные переселенцы. И несколько слов о том, как это было. В 2022 году начался поток беженцев и, естественно, адвокатура сразу в эту работу включилась. Государственного юридического бюро, тогда в Воронежской области и близко не было, то есть работали, по сути дела, только адвокаты вместе с сотрудниками Управления Министерства юстиции. Выезжали в пункты временного размещения, и это была действительно очень объёмная работа, которая продолжалась весь двадцать второй год. В 2023 году она стала уже достаточно стандартной. И мы к концу двадцать третьего года, пожалуй, что наладили ее на местах и десанты воронежских адвокатов в районах области, в пунктах временного размещения уже не требовались, работа была отлажена. В 2024-м количество беженцев и вынужденных переселенцев сократилось. А в 2025 году внесены изменения в Закон о бесплатной юридической помощи в Российской Федерации, и эта категория граждан теперь получает возможность официально пользоваться бесплатной юридической помощью. До этого это всё было, как мы говорим, в рамках выполнения адвокатурой своих социальных функций. Или другой пример: участники специальной военной операции. Естественно, мы работали в этом направлении давно, продолжительное время. Достаточно давно в закон были внесены изменения о возможности получения БЮП в рамках государственной системы этой категории граждан, но только в виде консультаций устных и письменных и подготовки письменных документов. А вот проект депутата Чернышова, который предусматривал бы возможность судебного представительства, что и требуется участникам спецоперации, нашим воинам, он до сих пор в Государственной Думе с положительными заключениями, но почему-то нет, не принят. А вот насчет БЮП для педагогов тоже есть законопроект, и в числе подписавших его тот же самый депутат Чернышов, и, действительно, есть основания для оказания бесплатной юридической помощи педагогам, но это не решение вопроса. Здесь нужны комплексные меры поддержки, и организационные мероприятия, и много ещё вопросов надо решать. Но вот этот законопроект, он получил отрицательное заключение правительства. Почему? Потому что, разработчики законопроекта не учли, что это потребует дополнительных затрат из региональных бюджетов, а то есть из бюджетов субъектов Российской Федерации, а источники финансирования, разработчиками законопроекта не предложены. Поэтому законодательные процедуры вообще дело достаточно продолжительное, за редкими исключениями. А применительно к законодательству о бесплатной юридической помощи, оно ещё и достаточно сложное. Потому что вот сложился такой дуализм: вроде бы чья это функция — организация оказания бесплатной юридической помощи? Конечно же, федеральная. А почему финансирование из региональных бюджетов? И вот на этом конфликте, на этом диссонансе и возникают все проблемы.
- В Воронежской области теперь работает Государственное юридическое бюро. Как у вас идёт взаимодействие или, может быть, конкуренция?
- Насчёт конкуренции, наверное, рано пока говорить. По-моему, штатная численность Государственного юридического бюро — это семь человек. А в адвокатской палате Воронежской области 1 400 адвокатов. Официально участвуют в работе государственной системы БЮП порядка 150 адвокатов. У нас есть соглашение о взаимодействии, которое предусмотрено законом о бесплатной юридической помощи. Но, знаете, невозможно сразу трансформироваться в какую-то профессиональную структуру, которая может охватить юридической помощью всю область, весь регион. Наверное, для этого нужно какое-то время.
- В мегаполисе Воронеже с численностью адвокатов, насколько я могу судить, проблем нет. А как в сельских населенных пунктах, хватает ли там адвокатов, или в сёлах это кадровая проблема?
- Это кадровая проблема. И если мы говорим вообще о районах области, то, конечно же, в крупных населённых пунктах -Борисоглебск, Острогожск, Россошь - можно так сказать, работает достаточное количество адвокатов, которые обеспечивают оказание юридической помощи. А в районах, в которых райцентры помельче, там всё достаточно сложно. При этом в Воронежской области нет районов, в которых бы не было бы хотя бы одного адвоката. Но тем не менее численность адвокатов, работающих в сельских районах, из года в год сокращается. Это действительно проблема. И у нас, в общем-то, нет механизмов, которые позволили бы адвокатов принудительно направлять в сельские районы. Организация построена совершенно по-другому. Причём, в связи с трансформацией уголовного судопроизводства - я часто об этом говорю – оказалась невостребованной защита по многим уголовным делам. Если есть вот эти особые порядки судебного разбирательства, судебные соглашения о сотрудничестве, то, получается, а зачем там, по большому счёту, адвокат? И в итоге сокращаются размеры выплат из бюджета адвокатам, работающим по назначению органов предварительного следствия и суда. То есть, адвокаты уходят из сёл потому, например, что защиты по назначению нету, а у населения денег практически нет или очень мало, и работа по соглашениям маленькая. А поручения на защиту по назначению через систему КИСАР приходят, распределяются, но адвокат, получая поручение, пока доезжает до района, привлекаемый к ответственности уже заключил контракт и убывает на специальную военную операцию. Это совершенно нормальный процесс. Но он тоже в какой-то степени один из факторов, влияющих на работу в сельских районах. У нас была инициатива: закон об адвокатской деятельности предусматривает такую форму организации адвокатской деятельности, как юридическая консультация. То есть адвокатов направляем мы, но финансируются они областью, правительством Воронежской области. Но эту идею достаточно долго рассматривали и не поддержали. Может быть, это правильно и у бюджета, действительно, нет такой возможности. Но, с другой стороны, мы-то понимаем, что своими силами в Адвокатской палате мы проблему сельских районов не решим. Наши силы опираются только на наших адвокатов.
- А многочисленные выездные консультации, в которых участвуют воронежские адвокаты, как-то помогают в решении этой проблемы?
- Да, конечно же, в какой-то мере. Но, понимаете, смысл работы адвоката — это не только оказание правовой помощи, но и - в какой-то степени - замещение доверителя. А это уже длительная, продолжительная работа. И если лицо, нуждающееся в помощи, задаёт какой-то вопрос, это не значит, что оно получило все ответы. Для того чтобы реализовать право, надо разобраться в его интересе, надо собрать группу документов, надо обратиться в компетентный административный орган или подготовить обращение в суд. И всё это системная работа, которую мы нашими очень многочисленными разовыми акциями, просто разъясняя, не преодолеем. Поэтому - я уже сказал - сил-то у адвокатской палаты маловато для сохранения численности, но пока она у нас сохраняется.
- Воронежские адвокаты не просто помогают бойцам СВО, есть среди них и те, кто пошёл служить, защищать Родины в ходе специальной военной операции. Расскажите о них.
- Да, 15 человек участвовали в боевых действиях, двое по мобилизации и большинство по контракту, ну и просто добровольцами. Двое не вернутся — это Юрий Слепченко и Алексей Карпенко, они погибли в зоне специальной военной операции при выполнении воинского долга. У них была непростая судьба в адвокатуре, но, тем не менее, они были адвокатами, мы их помним. Семье Юрия Слепченко, о котором мы, кстати, писали в журнале «Воронежский адвокат» и на сайте можно посмотреть его биографию, - так вот, семье Юрия Слепченко представители Управления Минюста по Воронежской области вручили награды Министра юстиции у нас на заседании Совета палаты. Другие адвокаты, которые замечательно выполняли свой адвокатский долг, настолько же замечательно выполняют и воинский долг. Все 13, оставшихся в живых, и дай Бог, чтобы жизнь их была долгой - они все получили медали Министерства юстиции. Многие до сих пор находятся в зоне специальной военной операции. Пожелаем им удачи.
- Сейчас идёт масштабная цифровизация и практически повсеместное внедрение искусственного интеллекта. Как такие новшества отражаются на адвокатской деятельности?
- Это тоже очень непростой вопрос. Понятно, что процессы цифровизации, процессы внедрения искусственного интеллекта, затрагивают всё российское юридическое сообщество; здесь и прогнозы, и предположения у разных юристов настолько разные, что иногда диаметрально противоположные. В качестве практического примера: сейчас Министерство юстиции работает над очередным законопроектом о внесении изменений в закон о бесплатной юридической помощи и в этом законе хочет предусмотреть регулирование своей федеральной государственной информационной системы «Правовая помощь». При этом концепция Минюста заключается в том, чтобы весь процесс оказания бесплатной юридической помощи охватывался и регулировался именно системой «Правовая помощь». Мы, адвокаты, напоминаем что мы работаем с достаточно специфичными категориями граждан. Это инвалиды, это возрастные люди, это жители сельских населённых пунктов. Понимаете, здесь мы ведём речь даже не о цифровом отрицании, а мы говорим о том, что там цифровой вакуум. Эти категории граждан цифровизацией и информационной грамотностью никогда не занимались и не будут уже заниматься. Поэтому мы просим Министерство юстиции отнестись с пониманием к необходимости оказывать помощь вне первоначального учёта в рамках этой ФГИС «Правовая помощь». Минюст с нами первоначально спорил, ну а сейчас в концепции законопроекта (то есть того, что потом станет пояснительной запиской к нему), всё-таки учел наше мнение о необходимости оказания правовой помощи традиционными методами и средствами, но с последующим отражением в рамках ФГИС «Правовая помощь». Что касается частого вопроса заменит ли искусственный интеллект юриста…Это вопрос, скорее не технологический, не практический, а вопрос скорее всего нравственно-философский. Мне, например, ближе позиция о том, что юристы получают дополнительный инструмент в своей работе, который надо освоить, к которому надо относиться, в том числе, внимательно и осторожно, потому что результаты оказания правовой помощи будут зависеть не от искусственного интеллекта, а от конкретного адвоката Иванова или юриста Петрова, которые будут отвечать за то, что свершилось, за то, что было подано в суд, за ссылки на несуществующие нормативные акты, за пропуск сроков, за ошибки в квалификации правоотношений. Есть и позиция о том, что скоро мы, юристы, станем не нужны совершенно. Может быть и так. Хотя любой правовой спор — это всё-таки спор двух сторон. И придумать три искусственных интеллекта, один из которых будет выполнять функции юрисдикционного органа, то есть суда, а два других функции обвинения и защиты, или истца или ответчика, ну, наверное, можно, но мне будет интересно на это посмотреть (улыбается).
- Возвращаясь к празднику, к официальному Дню Российской адвокатуры, что бы Вы сказали молодым коллегам и тем, кто в адвокатуре уже давно?
- Тем, кто в адвокатуре уже давно, я бы, конечно, сказал спасибо за работу. И мы надеемся, что вы ещё долго-долго будете вместе с нами, будете работать и будете своим трудом, своими знаниями повышать авторитет российской адвокатуры. А молодым бы я сказал: вы прошли очень тяжёлый квалификационный экзамен, вы стали адвокатами. Самое время работать и получать удовольствие от замечательной, сложной, но такой интересной профессии. И всем бы пожелал удачи.