28 октября 2025 г. Адвокатской палатой Воронежской области была проведена конференция на тему «Актуальные проблемы использования специальных познаний в уголовном судопроизводстве».

Главными спикерами конференции выступили Галяшина Елена Игоревна, доктор юридических наук, доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой криминалистики МГЮА им. О. Е. Кутафина, почетный работник сферы образования РФ, Россинская Елена Рафаиловна, доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой судебных экспертиз МГЮА им. О. Е. Кутафина, заслуженный деятель науки РФ, почетный адвокат России, Бирюков Павел Николаевич, доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой международного и евразийского права юридического факультета Воронежского государственного университета, Баев Максим Олегович, адвокат, академик РАЕН, доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой криминалистики юридического факультета Воронежского государственного университета.

Конференция проходила в смешанном (онлайн и офлайн) формате и объединила участников из различных регионов России (Москвы, Воронежа, Севастополя и Симферополя).

Профессор Е. Р. Россинская в своем докладе подробно проанализировала экспертные ошибки с позиций влияния на них цифровой трансформации объектов судебных экспертиз и экспертных методик. Она обратила внимание аудитории на тот факт, что цифровизация оказала влияние на изменение способов совершения, в первую очередь, преступлений в сфере экономической деятельности и в сфере информации, преступлений против личности и против общественной безопасности. Цифровизация привела к появлению новых объектов следообразования, когда на смену традиционным аналоговым способам отображения объектов пришли их электронные аналоги, представленные в цифровом виде. При этом отражение информации об объектах в компьютерных средствах и системах не всегда явно и очевидно, поэтому для обеспечения возможности восприятия этой информации необходимо использовать специальные средства.

Любые действия с использованием компьютерных систем и их сетей оставляют следы в виде структур компьютерной информации - цифровые следы, которые материальны по своей природе, поскольку отражаются на материальных объектах. Особенности цифровых следов заключаются в том, что они могут быть представлены большим количеством копий, легко распространяются и требуют новых способов, методов и процедур фиксации. Подтверждаются цифровые следы контрольными числами (хеш-суммами) или другими данными, которые свидетельствуют об их целостности.

Особый интерес в судебной экспертизе представляют нейросети с позиций двух аспектов: 1) когда цифровые следы являются продуктом деятельности нейросетей; 2) как инструментарий экспертного исследования в случае с нейросетями контролируемого обучения.

Цифровые следы выявляются при проведении осмотра места происшествия или обыска с участием специалиста в соответствии с ч. 2 ст. 164.1 УПК РФ. Но на практике многие следователи оказываются не готовы к решению задач по собиранию цифровых следов или выявлению действия вредоносных программ. Вариантом решения проблемы может быть привлечение специалиста (ч. 2 ст. 164.1 УПК РФ) для копирования информации на другие электронные носители, что и будет являться изъятием цифровых следов. Другой проблемой является также частое непонимание следователями той информации, которая была зафиксирована ими под диктовку специалиста в протоколе следственного действия, в связи с чем они не могут квалифицированно использовать эту криминалистически значимую информацию.

Профессор Е. Р. Россинская указала на следующие наиболее распространенные ошибки формального характера при проведении невербальных следственных действий:

- не учитывается специфика компьютерных преступлений (например, квартира или офис были установлены по входящему в помещение интернет-каналу провайдера, без проверки версии о Wi-Fi передатчике лица, проживающего/работающего в соседнем помещении);

- по вине участников следственных действий утрачивается криминалистически значимая информация в ходе производства осмотра или обыска (закрытие крышки ноутбука или отключение силового кабеля от розетки);

- в производстве обыска или осмотра не участвует специалист или участвует специалист, не обладающий необходимой профессиональной компетенцией;

- не учитываются рекомендации криминалистики в части очередности методов обнаружения, фиксации и изъятия цифровых следов, в результате чего утрачивается имеющая существенное значение для дела информация.

Ошибками методического характера при проведении невербальных следственных действий являются:

- несоблюдение требований криминалистической фотографии и видеозаписи, когда в результате по фото- и видеозаписи невозможно идентифицировать компьютер, сервер и т. д.;

- прямое подключение к серверу без защиты от внесения изменений;

- использование внутренних средств самотестирования вместо специальных аппаратно-программных средств;

- непонимание связи способа компьютерного преступления со следовой картиной.

Характерными экспертными ошибками процессуального характера для экспертиз цифровых следов могут быть:

- выход эксперта за пределы своей компетенции;

- выражение экспертной инициативы в непредусмотренных законом формах;

- самостоятельное собирание материалов и объектов экспертизы.

В силу особенностей цифровых следов при их собирании необходимы не только специальные знания в области IT-технологий, но и другие специальные знания, связанные со спецификой программного обеспечения. При изъятии с удаленного сервера данных о финансовых операциях, осуществляемых с помощью специальных программ для банковской сферы, необходимо совместное участие специалистов в области компьютерно-технической и финансово-экономической судебных экспертиз.

Е. Р. Россинская подчеркнула, что исследование цифровых следов независимо от рода (вида) экспертизы требует от судебного эксперта владения современными компьютерными технологиями (например, этого напрямую требуют фоноскопическая, видео-техническая и фототехническая экспертизы). Она отметила, что гносеологические (предметные) ошибки могут быть заметны только тем, кто хорошо знаком с предметом исследования:

- различие образов цифровых следов почерка на экранах мониторов и смартфонов и распечатанных на бумаге образов;

- происхождение текстов, фото и видео от деятельности искусственного интеллекта;

- некорректность или неточность моделей, неправильный алгоритм нейросетей контролируемого обучения;

- использование для обоснования экспертного вывода выявленных при исследовании одного объекта-носителя экспертами разных специальностей признаков, которые не могут образовывать совокупность (подмена комплекса экспертиз комплексной экспертизой).

В деятельности экспертов могут быть и операционные ошибки: нарушение предписанной последовательности операций, неправильное использование средств исследования или использование непригодных средств, получение некачественного сравнительного материала и др.

Профессор Е. И. Галяшина проанализировала роль адвоката при производстве экспертизы, отметив, что возможности защитника в уголовном судопроизводстве существенно ограничены: он может лишь заявлять ходатайства и знакомиться с постановлением о назначении экспертизы, либо высказывать свою точку зрения следователю и суду. При этом, несмотря на оценку доказательств в их совокупности, заключение эксперта является важным доказательством, оспорить которое на практике очень сложно. При этом в заключении эксперта могут содержаться ошибки, но и донести факт наличия ошибок до следователя и суда также весьма непросто. По мнению Е. И. Галяшиной, у адвоката должна быть возможность оценить компетентность эксперта при помощи специалиста. И здесь особенно важно использовать механизм адвокатского запроса. Специалист может подсказать адвокату, куда и какие именно запросы лучше направить, чтобы получить официальный ответ.

Важно учитывать при анализе экспертизы, что иногда эксперты проходят обучение только по отдельным модулям, чего бывает недостаточно для квалифицированного проведения соответствующей экспертизы. Необходимо обратить внимание на ст. 8 Федерального закона «О государственно судебно-экспертной деятельности в РФ», согласно которой экспертное исследование должно быть проведено полно и всесторонне, а также – экспертом соответствующей компетенции. В этой связи проведение экспертизы субъектов, который проходил обучение не по специальности в целом, а по отдельному модулю, может быть нарушением ст. 8 Закона об экспертной деятельности, на которое адвокат может указать суду.

При обращении к специалисту необходимо более широко подходить к его компетенции. У него должна быть та же специальность, как и у эксперта, и еще более высокая компетенция, которая дает ему основание оценивать заключение эксперта.

По мнению Е. И. Галяшиной, в настоящее время в России увеличивается роль и значение экспертных центров вузов. Они могут проводить экспертизы на более высоком уровне и дают возможность адвокатам усиливать их позиции, поскольку судьи не могут без внимания отнестись к заключениям таких центров. В настоящее время роль и место таких экспертиз до конца не определены, в связи с чем было бы желательно конкретизировать их на уровне позиции Верховного Суда РФ.

В развитие дискуссии М. О. Баев отметил, что частой реакцией на адвокатский запрос на практике являются отказы под предлогом невозможности разглашения персональных данных. При этом обращение к специалисту со стороны адвоката суды также не оценивают положительно, поскольку в случае обнаружения специалистом ошибок в заключении эксперта судьи обычно констатируют, что специалист вышел за пределы своей компетенции.

Профессор П. Н. Бирюков обратил внимание участников конференции на отдельные аспекты цифровой реальности, для которых адвокатам необходимо использовать специальные познания. В первую очередь, таковыми являются виртуальные активы, представляющие собой деньги и имущественные права, которые можно использовать как средство совершения преступления. Для расследования и верной квалификации действий необходимо понимать, где находятся виртуальные активы и каков их правовой статус. Большая их часть имеет зарубежное происхождение и фактически подчиняется иностранному праву, что является значительной проблемой в условиях современности. УПК РФ также не регламентирует процедуру изъятия виртуальных активов, которую необходимо подробно прописать.

Одними из спикеров конференции выступили эксперты Научного центра «Форензика» В. А. Мещеряков и Ю. М. Баркалов.

В. А. Мещеряков обратил внимание на большее число возможностей адвоката в части проведения экспертизы в арбитражном процессе, где он может поставить вопросы эксперту. Он отметил, что изменение объектов экспертизы, которые могут представлять собой гигантские серверы, расположенные в разных регионах, порождает для адвоката необходимость обращаться к специалисту за разъяснением технических нюансов и анализом материалов дела. Специалист обладает теми знаниями, которые позволяют поставить под сомнение выводы эксперта. Но заключение специалиста не всегда принимается во внимание судом.

Ю. М. Баркалов согласился с необходимостью использования знаний специалиста в работе адвоката. Он заметил, что адвокаты часто ставят вопросы, которые дублируют друг друга, не понимая предметной области экспертизы. Именно поэтому адвокату следует взаимодействовать со специалистом, который может объяснить ему специфику отдельных механизмов и конструкций. Проблема заключается в том, что часто адвокаты обращаются к специалисту уже слишком поздно.

В ходе дискуссии участники конференции обсудили возможности требования от эксперта соблюдения официально опубликованных методик, проблемы невоспроизводимости и сложности методик в области медицины, технические возможности создания электронных подписей и видеоконтента при помощи искусственного интеллекта.